Если коротко

Все меньше и меньше говорю о войне, а больше делаю, точнее, слово свое подкрепляю делами. И когда мне возражают, доказывая, что война —это не о нас и не здесь, я всегда говорю, что не может болеть палец, если он не часть всего организма. И то, что происходит сегодня, воспитывает или разрушает абсолютно всех, кто находится в едином времени и едином пространстве. Если хотите, то это —шанс! Кто-то невольно попал в окопы и закаляет силу воли и духа, а может, и разрушает их там. А кто-то здесь живет своей жизнью, а на самом деле медленно деградирует, точнее, не развивается. Но когда они окажутся рядом, а такое будет, тот, кто взрастил свой дух и волю, расширил и преобразовал свой характер, окажется более востребованным, чем мямлик, пусть и поневоле. Я не за тех и не за этих, а за то, что ситуация общая, а потому каждый может из нее извлечь то, что пойдет в корм его коню. И если кто-то из ребят не оказался на фронте, то ничто не мешает ему заняться самоорганизацией и дисциплиной здесь, в тылу, ибо всё это — звенья одной цепи, соединяющей и войну, и просто жизнь. И пусть каждому свое, но нельзя (не желательно) сидеть и смотреть, жуя пирожок, как хлещут по спине твоего друга или брата. Это приведет к тому, что когда всё закончится, ты останешься в огромном проигрыше, а все потому, что чего-то не понял, не сразу сообразил или поленился.
С детского сада я был абсолютным тихоней, крайне стеснительным, боязливым и неуверенным в себе ребенком, стопроцентным маменькиным сынком, имея в дневнике на протяжении всех десяти классов "пр." — примерное поведение. Если проще, то был самым настоящим хоббитом, а по-русски — ботаником. Но жизнь меня любила и давала мне очень трудные уроки и задания, решив из тюфяка по природе вырастить атланта, и не столько физически, сколько в духовном плане. Я бы мог укрыться за спиной родителей, но родители меня любили не меньше, а потому и не позволили этого. С восемнадцати лет я решал свои проблемы самостоятельно, начиная с семейных и заканчивая бытовыми и финансовыми. И когда я впервые стал постояльцем в монастыре, то ощущать себя трудником мне было очень комфортно. С того времени я понял, что жизнь настолько умна, давая мне да и всем нам трудности, что не слушать её заданий, а то и просьб, было бы величайшей глупостью. Она мне предложила расти внутренне, и я согласился — сработала стеснительность, а потому и не отказался. В результате я смог сделать столько, что для многих это выглядит неподъемным, а то и просто не реальным. Так из тихони вырос мужчина, который получил право об этом сегодня говорить, ибо тому есть доказательства. В итоге всё это и дало мне силы и желание создать «Школу Доброделания» и таким образом, помимо книг, передавать свой опыт преимущественно молодым людям, если у них есть подобные трудности. За тридцать с лишним лет я отработал схемы и правила, а также форму, наполнив её содержанием, и всё это неплохо работает, а если неплохо, то есть куда расти – к хорошему и дальше… Так что, как говорит мой друг Анатолий, крутятся колеса!

Терентий Травник. Из книги "И ветер следы оставляет ".
(0 пользователям это нравится)